Сегодня мы завершим разбор заявлений «потерпевшей» Ларисы Пегановой. Напомним, что в предыдущих сериях Лариса Романовна уже рассказала как появились обвинения против Юрия Шорчева и в чем была её от этого выгода. Настало время конкретизировать её требования. Они равнялись… 5 миллионам рублей. Вашему вниманию предлагается аудиозапись, которая расставляет окончательно все точки над i.

Адвокат: Ну смотрите Лариса Романовна, какой порядок работы я вам сейчас предлагаю. Ну сначала несколько моментов проговорим так, что бы устранить двусмысленности определенные, потом мы с вами постараемся четко сформулировать ваши требования чего конкретно вы хотите, поскольку будут определенные альтернативные предложения. Так же сформулируем четко ваши угрозы. Ну я понимаю, вам не нравится это слово, предложите свое, я готов им пользоваться, мне это не актуально.
Пеганова: То есть на контакт идти готов?
Адвокат: Ну в общем да.
Пеганова: Ну а тогда о каких угрозах может идти речь с моей стороны, если готовы идти на контакт?
Адвокат: А в данном случае контакт…. Он в общем то и идет на контакт, потому что не видит для себя другого варианта выхода
Пеганова: Ну естественно.
Адвокат: То есть если бы не существовало вашей позиции то, что вы намереваетесь в противном случае дать какие то не приемлемые для него показания то разговора бы не было.
Пеганова: То есть другими словами начхал он на крестника и на меня и на все, что я в свое время сделала хорошего, если нет угрозы?
Адвокат: Лариса Романовна, я сейчас не буду обсуждать ни моральный облик Шорчева, ни моральный облик кого то еще… В данном случае давайте мы с вами постараемся максимально абстрагироваться от эмоций, от вопросов морали и нравственности у нас с вами сейчас идут деловой разговор. Ну значит смотрите, почему у нас этот разговор так затянулся. Ну в этом есть определенная и ваша доля вины, потому что вспомните, когда мы с вами первый раз, первый и второй раз встречались, вы в общем то не обозначили четко, чего вы хотите.
Пеганова: Я думала это и так понятно.
Адвокат: Ну на самом деле не очень, потому что вы помните тогда вот при первом разговоре присутствовала директриса этого кафе.
Пеганова: Она мне вчера сказала: «Я ж тебе дуре сказала, проси денег, а ты — Ничего не надо, ничего не надо….
Адвокат: Вот по этому дословно этот разговор и был передан. Директриса неоднократно заводила разговор, что необходимы деньги, Лариса Романовна неоднократно говорила, что ее это не интересует.
Пеганова: Да, но я сказала «Верните мне мое, что вам никогда не принадлежало»… Значит недопоняли.
Адвокат: Ну значит не допоняли, значит сейчас восстанавливаем эту допонятность. Это раз. Второе. Значит смотрите, позиция Шорчева. Он стоит на следующем, что он никаких криминальных действий не совершал, соответственно…
Пеганова: Я должна это подтвердить
Адвокат: Нет. На вас в данном случае никаких обязанностей не накладывается. Просто просьба довести была такая. Что он никаких криминальных действий не совершал, любые показания об обратном являются недостоверными, ну в том числе и показания ряда свидетелей на суде. В то же самое время он прекрасно понимает специфику работы нашей правоохранительной системы, он прекрасно понимает, что если показания что он совершал какие то дополнительные преступления возникнут, то правоохранительные органы естественно поверят, поэтому он для себя не видит иного выхода, кроме как с вами договариваться. Вот такая вот его позиция. Ну теперь давайте мы с вами оговорим, что вы конкретно хотите.

Адвокат: Ну ясно, поэтому вот, подумайте хорошенько, может быть вы просто обозначите какую-то сумму.
Пеганова: Для меня тоже это лучше.
Адвокат: Думали, или нужно время над этим подумать?
Пеганова: Нет, я думала. То есть реальная стоимость если 5 миллионов был кредит, то есть лишнего мне не надо. То есть эти два магазина в принципе больше десятки они не стоят. Вот этот вот «семьдесят». Хоть он и маленький, но он в очень хорошем месте, он стоит даже дороже чем вот этот вот «189» на проспекте. В принципе. Если бы пять, если бы пятерку мне бы отдали… И я вот что еще вам скажу, мне Юру жалко и если нужна помощь в чем то… то есть где то в чем то… то есть мне на этих ментов насрать.
Адвокат: Ну Лариса Романовна, помощи никакой в данном случае не надо, разбираемся сами и теперь давайте мы конкретизируем, чего будет при невыполнении этих условий.
Пеганова: Скажите какие условия в начале? То есть мне не ходить больше на суд или что мне, какие должны быть действия?
Адвокат: Вы обозначили свои действия. Пять миллионов и вы не даете какие-то изобличающие его
Пеганова: Вообще ничего больше не говорю. Все.
Адвокат: Нет. В плане тех показаний которые у вас зафиксированы…
Пеганова: Это я уже не могу от них отказаться.
Адвокат: Вы от них не можете отказаться. Вот. Но вы в прошлую нашу встречу сказали, что можете дать какие то показания по каким то новым преступным деяниям

Итак, Лариса Пеганова называет сумму в которую она оценивает свои показания. 5 миллионов рублей. Причем это не какие-то выгодные Шорчеву показания, а просто госпожа Пеганова обязуется за соответствующую сумму не сочинять новых обвинений против Шорчева, или как она сама говорит — не следовать подсказкам стороны обвинения…

Пеганова: Тогда давайте так.
Адвокат: Давайте сформулируем.
Пеганова: Я ничего против кого не имею, но надеюсь, что если сейчас мои условия будут выполнены, то я вообще забуду все гадости, которые были мне сделаны и в жизни никогда о них не вспомню. Если мне на встречу не идут, я вспомню даже то, чего не было… а там присяжные. То что мне подскажут я вспомню все… а подсказывают много.

Ну а пока в отношении госпожи Пегановой идет доследственная проверка, в судебном заседании в Верховном суде Мордовии продолжаются чудеса правоприменительной практики. Так 24 апреля 2015 года при допросе свидетеля Светланы Скрупинской, председательствующий судья Михаил Устимов устроил процессуальный погром, предприняв все возможное для того, чтобы не дать свидетелю выступить в ходе судебного заседания. Но обо всем по порядку.

Светлана Скрупинская, будучи аудитором, в ходе своей профессиональной деятельности представляла ООО «Комфорт» в арбитраже, когда это предприятие пыталось взыскать с ООО «Торговый Мир» задолженность, образовавшуюся в результате «эффективной» хозяйственной деятельности директора «Торгового мира» Ларисы Пегановой. В связи с этим аудитор Скрупинская в деталях изучила хозяйственную деятельность ответчика — ООО «Торговый Мир».

В суде сторону защиты интересовали конкретные факты из деятельности госпожи Пегановой и её «Торгового мира» — бухгалтерские документы, ордера, суммы, фамилии, то есть такие данные, которые так просто не запомнишь. В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом, адвокаты Юрия Шорчева заранее поставили свидетеля в известность о том, по каким вопросам будут его допрашивать и свидетель, будучи человеком ответственным и привыкшим работать с документами и цифрами, заготовил себе заметки в которых отразил интересующие защиту сведения (что законом не только не возбраняется, но наоборот прямо разрешено — см. статью 279 УПК РФ).

Однако судья Устимов имеет свои представления о правилах судебного процесса. Он запретил свидетелю пользоваться записями и отобрал их, а когда адвокат Васильев зачитал ему ст. 279 УПК РФ не нашел ничего лучше, чем объявить перерыв на 10 минут. Правда, перерыв этот затянулся почти на полчаса. Да и прокурор Русяев неожиданно куда то исчез из зала. Впрочем, тайной ни для кого это не было. Было очевидно что Устимов и Русяев изучают записи, изъятые у свидетеля.

Наконец, судья вернулся в зал, по дороге отдав изъятые записи свидетелю. На вопрос защиты, зачем судья изымал у свидетеля записи, председательствующий заявил, что никаких записей он у свидетеля не отбирал… Видимо всем показалось, ну да ладно. Процесс продолжился, но ненадолго.

Когда адвокат Васильев спросил свидетеля Скрупинскую о расходном кассовом ордере, согласно которого Пеганова, якобы, оплачивала за Рогачева его взнос в уставной фонд «Торгового Мира» судья заявил, что этот документ ранее в суде не изучался и потому дескать спрашивать о нем нельзя (хотя на какой норме права основано такое странное правило, судья по традиции не сообщил). Когда же адвокат Васильев заявил ходатайство об оглашении этого документа (поскольку он имеется в материалах дела) судья Устимов, поняв что окончательно теряет контроль над ситуацией, заявил что сторона защиты сорвала процесс и объявил перерыв до понедельника.

Встает закономерный вопрос: что же такого «страшного» можетт сообщить суду свидетель Скрупинская, чего всеми силами старается недопустить судья Устимов? А дело вот в чем. Аудитор Скрупинская, в отличии от членов прокурорской труппы «свидетелей» (типа Эфендиева, Кудашкина, Арюткиной, Пегановой, Чуракова и пр.) привыкла обосновывать свои утверждения не эмоциями и домыслами, а конкретными фактами, документально подтвержденными. И эти факты о хозяйственной деятельности ООО «Торговый мир» и его директора — Пегановой Л.Р. прямо свидетельствуют, что ООО «Торговый мир» за годы своей работы прибыль не получал, и соответственно ни о каких 7 миллионах, якобы переданных Шорчеву из прибыли, речи идти не может в принципе. Более того, и слезоточивый рассказ госпожи Пегановой о том, что якобы весь «Торговый мир» фактически принадлежал ей, а остальные соучредители никаких денег в уставной фонд не вносили, так же является вымыслом. Вот об этом, со ссылками на конкретные документы из материалов уголовного дела, и должна была рассказать свидетель Скрупинская и именно этого и боятся судья с прокурором. Потому что карточный домик обвинения начинает сыпаться…

Особую же пикантность сорванному заседанию придали последние его аккорды, когда прокурор Антонова в пылу спора с защитниками заявила, что в записях свидетеля содержатся ссылки на листы уголовного дела (а таковые ссылки действительно были, что так же не запрещено УПК РФ). Когда же прокурора спросили откуда она об этом узнала, если записи ей в руки не давали, обвинитель начала выкручиваться и врать о том, что де судья об этом сам ей сказал в заседании…

Предлагаем читателям вопросы для самоконтроля:
1. Найдите в УПК РФ норму права, запрещающую свидетелю в своих показаниях говорить о документах, которые он когда-либо ранее видел.
2. Изучите статью 279 УПК РФ и найдите в ней право председательствующего запрещать свидетелю пользоваться записями при даче показаний.
3. Найдите в УПК РФ норму, обязывающую защиту сначала изучать в судебном заседании документы и только потом — показания свидетелей об этих документах.
4. Изучите аудиозапись судебного заседания и помогите судье обосновать утверждение о том, что он не изымал у свидетеля записи.
5. Изучите аудиозапись заседания и найдите в какой момент судья успел заявить, что в записях свидетеля содержатся ссылки на листы уголовного дела о которых сказала потом прокурор Антонова. Помогите судье и прокурору придумать, как выкрутиться из этой ситуации.

Похоже судебный процесс Юрия Шорчева имеет все шансы войти в учебники уголовного процесса для студентов-юристов. В разделе: «как нарушать УПК не моргнув глазом».