После отбытия в дальние дали судьи Михаила Устимова, теплилась робкая надежда что судья Алексей Лукшин поведет процесс по делу Юрия Шорчева в соответствии с буквой и духом процессуального закона, а именно обеспечит предписанные кодексами состязательность и равенство сторон. Увы, с каждым судебным заседанием надежды на справедливость и равноправие тают прямо на глазах. 

Вот первые иллюстрации к вновь стартовавшему процессу под председательством господина Лукшина. Допрашивается очередной свидетель обвинения:

– Ковалев крышевал Рузаевский рынок…

– Как я его мог крышевать? Я был его официальным владельцем, — вырывается у подсудимого Ковалева.

Судья Лукшин, как «гарант законности и справедливости», объявляет замечание… Нет, не свидетелю, который несет чушь с целью опорочить перед присяжными подсудимого, а Ковалеву, за то, что тот, во-первых, сказал это без разрешения ихней чести, во-вторых, за то, что затронул вопросы своего бизнеса, а это дескать уже является характеристикой личности, а характеристики личности изучать запрещено… Ну вы поняли.

всё по закону

Зато когда допрашивается «потерпевшая» Арюткина – с молчаливого согласия председательствующего она несет всё что хочет. Даже такую ахинею, что подсудимые как будто бы убили её обоих (!) сыновей. Говоря юридическим языком – до присяжных доведена информация о преступлении (убийстве второго Арюткина – Алексея), которое не является предметом исследования по настоящему делу. Но главное тут то, что это никак не соответствует действительности, поскольку согласно объективной реальности, подкрепленной медицинскими документами, Алексей Арюткин умер от сахарного диабета. То есть сам.

Или вот при попытке Арюткиной довести до сведения присяжных информацию о якобы имевшем место вымогательстве (что было предметом разбирательства иного уголовного дела) адвокат Кемаев обратился к председательствующему с просьбой пресечь выступление Арюткиной в этой части. Вместо этого, председательствующий объявил замечание адвокату Кемаеву, после чего, все-таки запретил Арюткиной излагать свои позиции по иным «вымогательствам». Получается, что судья Лукшин согласился с мнением Романа Кемаева, но замечание за нарушение регламента почему-то получил именно адвокат Кемаев, а не Арюткина. Парадокс!

А еще раньше, под жернова правосудия попал адвокат Васильев, произносивший вступительное слово.

– Преступления, приписываемые Шорчеву совершены совершенно другими людьми…

И тут же получает замечание. Мотивировка? Мы не исследуем виновность других людей. Великолепно, не правда ли?! Подсудимые и их адвокаты отрицают, что убийства были совершены Шорчевым, Оськиным, Богачевым и так далее. Какой из этого следует вывод? Очевидно, что преступление было совершено кем-то еще. Но,оказывается, делать такой вывод запрещено законом (правда каким, судья по старой привычке не уточняет). Но ведь это логика! Если преступление совершено, то оно могло быть совершено в данном случае либо «Шорчевым – Оськиным – Богачевым», либо не «Шорчевым – Оськиным – Богачевым». Третьего не дано…

Да, спора нет, что еще до отбора присяжных заседателей, судья очень строго указывал сторонам, что рассуждать о виновности каких-либо лиц, не являющихся подсудимыми по данному делу недопустимо. Окей. Но только гдеже была принципиальность и последовательность председательствующего, когда в ходе вступительного слова, государственный обвинитель начал утверждать, что в организованную преступную группировку «Борисовские» входили, помимо подсудимых, еще и Борисов, Пеганов, Арюткин, Каблин? Кто-нибудь видел этих людей на скамье подсудимых? Каблин, кстати, живой и здравствующий уже дал в суде показания, причем в качестве свидетеля обвинения. Где же логика? Где здравый смысл? Последовательность и равенство сторон? Кстати, а куда в таком случае из этого списка членов ОПГ «Борисовские» исчез Чураков? Ведь есть он в обвинении, фигурирует как один из бригадиров «Борисовских». А тут, вдруг, пропал из речи прокурора.

И это не единичный эпизод, ведь дальше прокурор продолжал «расширять обвинения» и приписал в своем выступлении к различным (правда, уже не названным) ОПГ потерпевших Юничева, Чепарева, Лемайкина, Грачева, Манерова. Погибшего Усманова прокурор записал в «Шиндяпинские», а погибшего Сюбаева – в «Копееевские». Якобы все эти люди были членами ОПГ и контролировали коммерческие объекты, на которые якобы претендовал Шорчев (правда, на какие именно, прокурору и в этот раз придумать не удалось)… А еще прокурор заявил, что Арюткина убили из-за его контактов с Коновым – лидером ОПГ «Юго-Запад». Якобы, эти контакты не понравились Борисову А.М. в группировку которого входил сам Арюкткин… И снова тишина со стороны арбитра.И где же праведный гнев председательствующего? Ведь никого из перечисленных прокурором лицмы в этом процессе не видим! Почему судья, грудью кидается на защиту неких неназванных «других граждан» о которых сказал адвокат Васильев, и вполне терпим к конкретным фамилиям, называемым прокурором?Не пытайтесь найти ответ в законах и кодексах. Ответ, к сожалению, прост и очевиден. Это происходит потому, что заявление адвоката идет на пользу защите, а заявление прокурора – на пользу обвинения.

Думалось, что обвинение, после «провала Устимова», лучше подготовится к борьбе в суде, изберет новую тактику, проработает аргументы, да куда там… Вновь избран старый добрый способ затыкания рта адвокатам руками судьи. Председательствующий просто запрещает адвокатам высказываться в защиту подсудимых, а за любые попытки возразить, сослаться на Закон – объявляет адвокатам замечания и грозиться удалением из процесса, как это уже проделывалось с адвокатом Кемаевым. Это легко, просто и эффективно, а главное – справиться с таким методом ведения процесса может любой желающий.

Вот только вертикаль судебной власти, к счастью, не заканчивается в Верховном суде Мордовии. Поскольку, несмотря на все старания судебных сепаратистов (придумывающих свои законы и кодексы), Мордовия все ещё находится в правовом поле РФ. А в РФ, есть Верховный суд РФ, а у него- вполне четкая позиция по обсуждаемому вопросу.

Вниманию заинтересованных лиц представляется Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 18 февраля 2015 года №51-АПУ15-3сп, где черным по белому написано следующее:

Оценка доказательств не может быть объективной, если подсудимому не предоставлена возможность довести до присяжных заседателей всю известную ему информацию об инкриминируемых ему событиях. Тем более это актуально, когда в деле имеются показания свидетеля стороны обвинения, который, по версии подсудимого, сам причастен к данному преступлению и, давая против него показания, пытается таким образом переложить ответственность на подсудимого с целью избежать уголовного преследования. Лишение подсудимого права в присутствии присяжных заседателей дать полные показания, в то время когда такая возможность предоставлена свидетелю, является нарушением принципов равенства и состязательности сторон, а также права на защиту обвиняемого.

Ссылка председательствующего на «рамки закона», которые, якобы, не позволяют подсудимому в суде с участием присяжных заседателей доводить до них полную информацию о свидетеле, не привлеченном к уголовной ответственности, не основана на законе. (!!!)

Согласно ст. 324 УПК РФ производство в суде с участием присяжных заседателей ведется в общем порядке с учетом особенностей, предусмотренных главой 42 УПК РФ. Положений закона, которые бы не позволяли подсудимому доводить до присяжных указанную выше информацию о свидетеле, глава 42 УПК РФ не содержит…

Председательствующим судьей дано неправильное толкование ч. 7 ст. 335 УПК РФ, предусматривающей возможность исследования в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей только тех фактических обстоятельств уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ, а также ст. 252 УПК РФ, которая содержит положения о том, что судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Данные нормы закона не запрещают подсудимому доводить до присяжных заседателей информацию об инкриминированных ему деяниях, в том числе и о причастности к этим деяниям лиц, не привлеченных к уголовной ответственности. (!!!)

Мнение председательствующего судьи, сформулированное им в ходе судебного следствия и в напутственном слове, о том, что в случае, если присяжные заседатели выслушают полную версию подсудимого, то это может привести их к ошибочному решению, они окажутся под незаконным влиянием подсудимого, поскольку вынуждены будут решать вопросы о виновности лица, не привлеченного к уголовной ответственности — неосновательно.

По смыслу ч. 7 ст. 335 УПК РФ, ст. 252 УПК РФ в их взаимосвязи с положениями других норм уголовно-процессуального закона (статей 333, 334, 339 УПК РФ), председательствующий не вправе ставить на разрешение присяжных заседателей вопросы о виновности лица, не привлеченного к уголовной ответственности. Но это не означает, что до присяжных заседателей не должна доводиться информация осужденного, утверждающего о своей непричастности к преступлению и о совершении этого деяния другим лицом, свидетельствующим против него. (!!!) Напротив, эта информация поможет присяжным заседателям в совещательной комнате, тайна которой предусмотрена ст. 341 УПК РФ, вынести объективный вердикт о причастности или непричастности подсудимого к инкриминированным преступлениям и о его виновности или невиновности.

Сведения о взаимоотношениях подсудимого со свидетелями и потерпевшим также имеют существенное значение для решения присяжными заседателями вопросов, отнесенных к их компетенции, поскольку будут способствовать оценке ими достоверности или недостоверности тех или иных доказательств…

С учетом изложенного, Судебная коллегия приходит к выводу о несправедливости судебного разбирательства по данному делу с участием присяжных заседателей ввиду нарушения права на защиту подсудимого Песецкого О.В., а также принципов равенства сторон и состязательности судопроизводства. Существенное нарушение уголовно-процессуального закона является основанием для отмены приговора (п. 2 ст. 389.15 УПК РФ)…

Так что Верховный суд РФ уже высказал, не далее как в прошлом году, свою четкую и однозначную позицию, признав существенным нарушением закона затыкание рта подсудимому о причастности иного лица – свидетеля обвинения (в нашем случае гражданина «фермера» Чуракова) – к совершению предъявленных подсудимому преступлений.

Впрочем, у председательствующего судьи Лукшина еще есть время вспомнить об обязательной беспристрастности суда и гарантированном законом равенстве сторон. Прекратить нарушать права подсудимых, как говорится, никогда не поздно — ведь двойные стандарты не допустимы…