Дело Юрия Шорчева войдет в историю российского судопроизводства. И не только как самый длинный суд с присяжными (без малого – 3 года), и даже не как самый рекордный по числу нарушений процессуального законодательства процесс. Место в истории этому делу обеспечено еще и потому, что это, вероятно, единственный процесс в котором судья постфактум признал свою необъективность и предвзятость. С подписью и печатью.

Но обо всем по порядку. Как вы помните, мы остановились на том, что 20 июня 2016г. председательствующий по делу судья Устимов М.А. распустил коллегию присяжных заседателей, не дав огласить вынесенный ею вердикт, и назначил новое рассмотрение дела с начала – со стадии отбора присяжных заседателей. Во всяком случае именно это следовало из его постановления.

роспуск коллегии присяжных заседателей

Через несколько дней, участников процесса уведомили, что 27 июня по делу состоится новое заседание. «Быстро же решили новую коллегию собрать», — подумали адвокаты и… были в корне не правы.

В понедельник, 27 июня 2016 года заседание суда началось с того, что прокурор Русяев заявил отвод председательствующему на том основании, что тот-де допустил в ходе прений ситуации, когда сторона защиты доводила до присяжных сведения, не подлежащие доведению (таковыми, прокурор называет любые доказательства, опровергающие обвинение), а потому, якобы, судья Устимов был необъективен и не беспристрастен!..

Вообще, если говорить про «объективность и беспристрастность» судьи Устимова, то с давлением на сторону защиты в прениях у него, на самом деле, всё было хорошо. Хорошо для обвинения, естественно. И защитников он прерывал, и замечания с предупреждениями направо и налево объявлял, и на адвоката Аркайкина (представлявшего интересы подсудимого Богачева) частное определение в коллегию направил, и подсудимого Шорчева из зала суда с последнего слова удалил. Короче, «объективность и беспристрастность» так и него и лилась ручьем. И вот, несмотря на всё это, прокурор решил судью Устимова отвести. За помощь защите, да.  

Адвокатам, когда им предложили высказаться по поводу данного отвода судьи прокурором, оставалось только развести руками. Нет, защитники были не против отвода Устимова, сами о нем просили, но совсем по обратным основаниям! Фактически, прокурор Русяев обвинил господина Устимова в том, что он «подыгрывал» защите. Как говорится: «Видали наглецов, сам наглец, но такое…».

Более того, получается, что для того чтобы разглядеть и обжаловать эту «необъективность в пользу защиты» в действиях председательствующего, прокурору понадобилось 25 дней. Прения-то по делу закончились аж 2 июня! А после них было и обсуждение со сторонами вопросного листа, и напутственное слово присяжным. И возражения на напутственное слово председательствующего, и три дня работы присяжных по вынесению вердикта. И вот только после этого всего, прокурору Русяеву пришла в голову мысль: «А может быть Устимов в ходе прений был необъективен?». Мысль эта пришла к нему естественно только после вынесения оправдательного вердикта, и никак не раньше. Почему-то…

Остается сделать единственный вывод: объективность председательствующего, по мнению прокурора, зависит от ответов присяжных заседателей. Вынесли обвинительный вердикт – тогда судья был объективен, а уж если оправдательный – тогда гнать его из процесса «за помощь защите» и утрату доверия. Иначе, чего бы Русяев столько времени ждал?!

Выслушав стороны, судья Михаил Устимов удалился в совещательную комнату, а когда вышел из неё – огласил постановление о своем отводе, где фактически так и написал, что он действительно был необъективен, не беспристрастен и вообще утратил сам к себе доверие.

отвод Устимов

По всем раскладам получается, что судья Устимов подыгрывал стороне защиты, когда выдвигал ей совершенно безумные условия и ограничения, трижды под разными именами допрашивал «свидетеля» Чуракова, удалял из процесса адвоката Кемаева… в общем это всё – признаки симпатии к защите, такая вот она странная, судейская любовь.

Вот только в это своё чудо-постановление судья не удержался и вставил-таки одну фразу, которая превратила постановление из анекдота в парадокс. Судья Устимов, перечисляя основания своего отвода, указал в том числе, что не только допускал доведение стороной защиты информации не подлежащей оглашению в присутствии присяжных, но и сама сторона защиты не раз ходатайствовала об его отводе… И что из этого получается? Получается, что ранее защита, видя как судья Устимов, отбросив судейский нейтралитет, всячески ей помогает, сама пыталась отвести его из процесса, но он, будучи окрылен внезапно возникшей симпатией к подсудимым, категорически этому сопротивлялся. И вразумился только после отвода со стороны прокурора.

Огласив свое чистосердечное постановление, судья Устимов стал собирать со стола бумаги. Не выдержав разлуки с лучшим другом защиты адвокат Васильев воскрикнул:

– Михаил Александрович, мы будем драться за вас, мы им отомстим!

Судья Устимов изменился в лице:

– Не надо за меня мстить, — после чего убежал из зала и из процесса, завещав всем держаться.

Надо напомнить, что в ходе процесса, судье Устимову адвокаты заявили чуть ли не полдесятка отводов, и бессчетное количество возражений на его действия и грубейшие нарушения равенства прав сторон. Судья Устимов с улыбкой всё это игнорировал, мол «нет оснований». А тут вдруг взял и самоотвелся по первому требованию…

Но если уж отбросить иронию (а что еще тут остается…), то ситуация выглядит примерно следующим образом. Нет сомнений в том, что судья Устимов элементарно не справился с заданием. От руководства было четкое указание – укатать всех по полной программе, а он вместо этого коллегию развалил и обрек Верховный суд Мордовии ещё на два-три года фарса под названием суд над «Борисовскими». Естественно, после таких «заслуг», руководство суда решило его сменить на кого-то другого, да вот только сделать это официально было бы затруднительно. Судья-то у нас по закону типа как независим, и никто (в том числе и председатель суда) в его деятельность вмешиваться не может. Однако, очевидно, Устимову было сделано некое неофициальное внушение о необходимости самоотвода, от которого он не смог отказаться…

Однако теперь в Верховном суде Мордовии возникла новая проблема – кому же поручить это замечательное, хорошо расследованное, не вызывающее у прокуратуры никаких сомнений дело? По неофициальным данным – добровольцев в стройных судейских рядах до сих пор не нашлось. Что ж, будем ждать.

P.S. А в ближайшее время вишенкой на торте станет тот самый документ, который собственно и привел ко всем этим трагическим событиям – отказу председательствующего оглашать вердикт, нападениям на присяжных, самоотводу судьи… Короче говоря, в ближайшие дни мы опубликуем заполненный присяжными вопросный лист, тот самый, не оглашенный – с оправданием подсудимых.