Мордовский судКак мы знаем, коллегия присяжных по делу Ю.Шорчева не выдержала внепроцессуального давления со стороны обвинения и распалась. Конечно, всех наблюдателей за этим мордовскими «процессом века» интересуют подробности что произошло. Их есть у нас! И хотя самое важное из случившегося уже было освещено экспресс-методом, сегодня вашему вниманию – детали произошедшего. И главная новость: коллегия вынесла оправдательный вердикт, но судья не дал его огласить. Однако обо всем по порядку…

15.06.2016 (среда)

Судья оглашает присяжным заседателям вопросный лист. Как и ожидалось, исправлять очевидные нарушения при его составлении, на которые ранее ему указывала сторона защиты, председательствующий отказался.

После оглашения вопросного листа судья обращается к присяжным заседателям с напутственным словом. Здесь тоже никаких сюрпризов не было – как и следовало ожидать, основное внимание председательствующий уделил исключительно доводам стороны обвинения, исказив и переврав везде где можно и нельзя доказательства защиты. Кроме того, распорядителя процесса снова (впрочем, ему не привыкать) уличили в двойных подходах в отношении сторон. Так судья, как ни в чем не бывало, цитировал показания свидетелей о том, что ряд потерпевших (Юничев, Сюбаев, Манеров и пр.) принадлежали к преступным группировкам. Но не судья ли ранее неоднократно объявлял стороне защиты предупреждения и замечания именно за то, что адвокаты пыталась говорить о криминальной деятельности Чуракова сотоварищи?! Почему, в таком случае, говорить об одних криминальных деятелях можно, а о других нельзя? Ответ здесь напрашивается только один и он очевиден. В первом случае разговоры о принадлежности потерпевших к криминальным группировкам шли на пользу обвинению, во втором – на пользу защите. Вот и вся судейская логика.

Затронул судья также и вопрос о пресловутом «имуществе семьи Арюткиных». Не стесняясь процитировали Арюткину, которая заявляла в суде, что «сыночков (почему-то сразу обоих, хотя Арюктин-младший умер в больнице от диабета, — прим.) убили исключительно чтобы забрать их имущество». Ну а к «своему имуществу» Арюткина традиционно приписывает чуть ли не половину коммерческих объектов Саранска и прежде всего красавец-торговый центр «Глобус». Вот всё это судья и огласил, даже несмотря на то, что в качестве мотива убийства Арюткина, согласно обвинению, был указан его конфликт с Борисовым, а не отъем собственности.

Впрочем, всё это было вполне предсказуемо, а вот дальше началось нечто интересное! По окончании напутственного слова судьи, прокурор Русяев внезапно заявил, что у него имеется ходатайство. Причем ранее, после окончании судебного следствия, судья уже успел стороне защиты отказать в праве на заявление ходатайств с мотивировкой, что на этой стадии, мол, заявление ходатайств не предусмотрено. Ну а тут судья, как ни в чем не бывало, предоставил возможность прокурору Русяеву высказаться. Прокурор Русяев и высказался – заявил отвод двум присяжным заседателям. У одной в родственниках вдруг обнаружился сотрудник МВД, у другой… А другая оказалась бывшей тещей Борисова-младшего – Борисова Андрея Андреевича! Удивительное дело: Борисов А.А. проходит по делу потерпевшим, а его мать, бывшая супруга Борисова А.М. – свидетелем. Оба допрашивались в суде неоднократно, неоднократно же у них выяснялось, есть ли среди присяжных знакомые им лица и… каждый раз Борисов А.А. не смог узнать свою тещу, а его мать – свою сватью. Чудеса! Особенно с учетом того, что Борисова А.М. они умудрились узнать по «чертам оскала и форме ушных раковин», а тут, живого человека, родственника – и не узнали!

Сторона защиты с удивлением ознакомилась с ответами на официальные запросы о родственниках присяжных, которые получило перед этим заседанием обвинение. Удивляться было от чего! Дело в том, что присяжный заседатель, по своему статусу и иммунитетам, практически полностью соответствует федеральному судье. В связи с его деятельностью в качестве присяжного, в отношении него запрещено проводить какие-либо ОРМ (оперативно-розыскные мероприятия), в том числе и собирать информацию о его личной жизни. Причем это не мнение адвокатов, а совершенно официальная позиция Верховного суда РФ, который в свое время уже вынес частное определение в адрес Рязанской прокуратуры за такие «делишки»… Однако стоило защите упомянуть об этом, как судья, который бы вроде-как должен блюсти закон и как минимум оберегать присяжных в своем процессе, вдруг изменился в лице и срываясь на визг закричал о том, что защита-де не имеет права обсуждать при присяжных процессуальные вопросы! Да-да, то есть отводить по процессуальным основаниям присяжных можно, а вот говорить о том, что здесь процессуальное нарушение нельзя. Как профессиональный (имеется в виду профессия, а не багаж юридических знаний и навыков) судья мог проигнорировать очевиднейшее… нет, даже не нарушение, а откровенное преступление в отношении присяжных заседателей – оставалось загадкой. Впрочем, ненадолго. События последующих дней со всей пугающей очевидностью показали, почему судья позволил прокурорам проводить оперативно-розыскные мероприятия в отношении присяжных заседателей и, видимо, не только в отношении двух отведенных…

Ну а разжалованных Русяевым присяжных, несмотря на возражения защиты, отвели и заменили двумя запасными. На этом заседание закончилось.

16.06.2016 (четверг)

Утро принесло трагическую новость. Умерла мать Юрия Шорчева. Сообщить это самому Юрию Валентиновичу удалось только после того, как подсудимых под конвоем ввели в зал суда. Как вы чувствовали себя, если бы у вас умерла мать? Были бы готовы тут же, как ни в чем не бывало, приступить к работе, вступить в процесс и защищать себя в суде? Нет? А вот для судьи с прокурором это в порядке вещей. Подумаешь, какая трагедия… Видимо, в день смерти своих родственников, что один что другой готовы и в судах участвовать, а может и под гармошку сплясать, если начальство прикажет… В общем ходатайство адвокатов с просьбой отложить заседание на один день судья запретил даже озвучивать… Так с утра присяжные удалились в совещательную комнату. Рассмотрение 100-страничного вопросного листа, содержащего 300 вопросов, сформулированных нарочито запутанно, требовало от присяжных терпения и внимательности. К 6 вечера, после почти семи часов обсуждений, присяжные покинули совещательную комнату и сообщили председательствующему о том, что вердикт ими вынесен.

Судья, даже не открыв вопросного листа, сходу заявил, что для проверки решения коллегии на непротиворечивость, ему нужно два часа (юрист средней руки справился бы с такой работой минут за 30), а поэтому он предлагает огласить вердикт завтра, в пятницу. Присяжные оказались буквально ошарашены: «Зачем откладывать до завтра? Мы готовы сегодня задержаться настолько, насколько нужно, хоть до ночи», — говорили они.

– Мне завтра в онкологию, — попыталась достучаться до судейской души одна из присяжных…

Бесполезно…

Сторона защиты также единогласно поддержала присяжных: давайте доработаем всё сегодня! Три года процесса – вполне достаточное основание для того, чтобы задержаться сегодня на три часа.

Но судья был непреклонен, как и всегда в тех случаях, когда он грудью кидался спасать прокуроров, регулярно загонявших себя в ходе процесса в патовые ситуации. В судебном заседании был объявлен перерыв до следующего дня.

17.06.2016 (пятница)

При выходе присяжных из совещательной комнаты в начале судебного заседания, на них было страшно смотреть. Совершеннейший контраст с теми живыми и одухотворенными лицами, которые были в четверг! Идут понуро, по сторонам не смотрят.

– Доломали, — обреченно выдыхает кто-то из адвокатов.

Секретарь судебного заседания докладывает о явке участников процесса, сообщая при этом, что одна из присяжных не явилась, поскольку повезла мать в больницу…

Не вдаваясь в долгие раздумья и не спрашивая мнения сторон, судья моментально убегает в совещательную комнату печатать решение о замене неявившегося присяжного единственным оставшимся запасным. Как будто только этого и ждал (и как покажут дальнейшие события – ждал…).

Несколько минут и присяжный заменён – коллегия снова удаляется в совещательную комнату голосовать заново – раз произошла замена присяжного, эту процедуру необходимо начинать сначала.

Через три с половиной часа коллегия объявляет о том, что вопросный лист ими заполнен и они снова готовы огласить вердикт.

– Вердикт вынесен единогласно? — вопрошает председательствующий.

– По большинству вопросов – да, по некоторым голосовали, — отвечает старшина присяжных.

– Вы должны были приступать к голосованию по истечении трех часов с момента удаления в совещательную комнату. За полчаса вы не могли проголосовать по всем вопросам, поэтому удалитесь обратно в совещательную комнату, — поражает всех своим решением судья.

Зачем им удаляться? Чтобы отсидеть еще пару часов при уже заполненном вопросном листе? Какой в этом процессуальный смысл? Впрочем, когда речь идет о судье Устимове, вопросы здравого смысла и законности обычно отходят на второй план…

Присяжные понуро уходят в совещательную комнату.

В пять часов вечера они делают еще одну попытку огласить вердикт.

– Мы готовы огласить вердикт. И еще, мы очень просим Вас дать нам сделать это сегодня!

Судья, с явным неудовольствием, пролистывает несколько страниц вопросного листа и заявляет, что снова видит в нем противоречия (еще бы, наверное, он не один день потратил, чтобы сформулировать вопросы максимально коряво), а раз так, то присяжным нужно ещё время на их устранение – и займутся они этим уже в понедельник. Как же так, вскипают все в зале, ведь еще масса времени сейчас?! Есть возможность уже сегодня и вердикт доработать, и огласить решение! Но что такое мнение 12-ти присяжных, 10-ти адвокатов и 9-ти подсудимых, в сравнении мнением председательствующего судьи, спасающего положение?! В заседании объявлен перерыв на выходные – до понедельника.

20.06.2016 (понедельник)

Секретарь буднично докладывает о явке участников процесса.

– Явились десять адвокатов, девять подсудимых, девять присяжных – трое присяжных не пришли…

Всё, финита ля комедия, называемая по привычке судебным процессом. Впрочем, нужно еще соблюсти формальности и тут судью ожидает сюрприз.

Встает адвокат С.Н.Фирсов.

– Уважаемый суд, сейчас к нам в адвокатскую коллегию обратилась бывшая присяжная заседательница, исключенная из коллегии на прошлой неделе, в пятницу. Так вот, в пятницу на неё было совершено нападение. У ворот больницы, куда она утром отвезла свою мать, неизвестный облил её краской. Вслед за этим, когда она поехала на такси домой переодеться, машину такси остановил экипаж ГИБДД и без каких-либо причин и оснований длительное время удерживал таксиста. Присяжная была вынуждена продолжить поездку домой на попутке. У дома её встретил какой-то подозрительный гражданин, который вёл себя показательно вызывающе, однако силами соседей злоумышленник был нейтрализован (после нападения с краской присяжная сразу позвала на помощь, не дожидаясь новой атаки). Удивительное дело, но когда на место происшествия прибыл вызванный патрульный экипаж из местного ОВД, задержанным оказался оперативный сотрудник полиции! Всё это время, присяжная звонила и сообщала о происходящем вашему секретарю – Ольге Романовой, она была в курсе всего.

Зал захлестывает волна возмущения.

– Совсем озверели, на присяжных нападаете!

– Да что вы за судьи такие!

– Преступники!

Судья сидит с кривой ухмылкой.

– Почему вы не ставите вопрос о возбуждении уголовного дела по факту нападения на присяжного? — кричит адвокат Васильев. Судья мило улыбаясь в ответ, изображает из себя святую простоту:

– А как я могу это сделать?

– Частное определение по этому факту вынести, — подсказывает «забывчивому» судье адвокат.

Призывы судьи всем замолчать тонут в возмущенном гуле зала. Его угрозы удалить подсудимых из аудитории только подогревают публику. Лицо прокуроров приобрело землисто-серый оттенок.

– А почему секретарь молчала? — она такая же преступница как и вы!

Секретарь Романова в панике выбегает в коридор.

– Почему суд позволяет себе скрывать факты нападения на присяжных?

– А в момент нападения она уже не была присяжной, — брякает Устимов первое, что приходит ему в голову.

– А откуда вы это знаете? Значит вы были в курсе о времени нападения?

Не слишком ли много «совпадений» для нескольких решающих дней судебного процесса – сначала ОРМ в отношении присяжных со стороны прокуратуры, потом затягивание оглашения вердикта судьей под смехотворными предлогами, нападение на присяжную и, наконец, игнорирование этого факта судьей и секретарем, хотя судья обязан был бить во все колокола?!!

В конечном счете, председательствующий признает коллегию распавшейся, ведь запасных присяжных больше не осталось, а явились «исправлять пятничные противоречия» лишь 9 человек, а значит дело будет слушаться с начала и в новом составе суда.

* * *

Теперь, по прошествии нескольких дней, уже можно сделать первые выводы из случившегося и подвести некоторые итоги процесса.

Сейчас уже понятно, что вердикт присяжных все эти дни был оправдательным! И именно поэтому коррумпированная судейско-прокурорская группировка, выполнявшая заказ заинтересованных лиц, пошла на беспрецедентные нарушения закона и давление на присяжных, чтобы не допустить оглашение этого приговора!

Однако не вышло. Да, если бы они смогли получить обвинительный вердикт – сам этот факт «списал» бы им любые нарушения. «Победителей не судят». Трое не явившихся в последний день присяжных – со всей очевидностью – это проделки обвинения! Возможно, уговорили или надавили, но факт остается фактом – вердикт был оправдательным (по некоторым пунктам – единогласно, по некоторым со счетом 9:3 и т.д. – см. ниже). Исключая из состава присяжную в пятницу и запугивая всех остальных – злоумышленники пытались изменить расклад сил в голосовании, да только не получилось! Коллегия выстояла в своем решении.

Теперь ситуация по делу выходит на качественно иной уровень. Слишком серьезные нарушения, слишком большой скандал, слишком пристальное внимание федеральных органов к делу, которое должно было стать апофеозом «борьбы» с «лихим прошлым» Мордовии. В новом процессе беспределить так как прежде уже не получится – себе дороже выйдет, а значит шансы подсудимых на справедливый и законный вердикт в новом процессе повышаются. И это хорошие новости.

P.S. И еще кое-что о чем бы хотелось сейчас сказать. Когда суд по делу Юрия Шорчева только начинался – в оправдательный вердикт не верил почти никто. Кто-то из подсудимых, конечно, надеялся, но только надеялся. Совладать с гидрой «правоохранительной системы» казалось невозможным. Что ж, как оказалось, сомнения в своих силах и в своей правоте были лишними. Несколько подсудимых и адвокатов смогли своей работой пусть и не переломить хребет карательной машине, но уж, во всяком случае, оказать ей достойное сопротивление. Но получилось это исключительно благодаря тому, что в Саранске нашлось 12 простых людей, для которых совесть и закон значат куда больше, чем для коррумпированных полицейских, прокуроров и судей.  Впереди новая битва, но эти двенадцать, дали всем нам урок честности, принципиальности и бесстрашия.